Kevin mitnick on twitter anyone have a yaesu ft1dr.
Сегодня: Понедельник, 29 мая 2017 г.
 

Фото из альбома

Партнеры

Колонка редактора

Творчество

  • 09.04.2016
    Татьяна Белова:

    Лихие девяностые

     Лихие девяностые Лукаво слово «демократия»… Народ в пучине лет и дней Хранит традиции, понятия,...
  • 17.02.2016
    Песнь глухаря

    Песнь глухаря

     Новая выставка в художественной галерее     - Я так переживал, боялся, что никто не придет, - сказа...
  • 03.02.2016
    Встреча с Мариной Берсеневой

    Встреча с Мариной Берсеневой

    В январе встреча в клубе с одноименным названием «Встреча», что в центральной библиотеке, была посвящена тво...
  • 13.01.2016
    Отдохновение и свежий воздух

    Отдохновение и свежий воздух

         В Вологде, с которой много лет дружит наша художественная галерея, немало ярких художников, тво...
  • 14.07.2013
    Мир её душиТатьяна Белова:

    Мир её души

    В июне в художественной галерее прошла выставка рельефных картин даниловского художника Тамары Беляковой и ее учеников &...

Погода

Parse error in downloaded data

Всё переменится, только ждать долго...


14.07.2013 Раздел: Топ  |  Просмотров: 6235  |  новости по разделам


Всё переменится, только ждать долго...
 Все переменится, только ждать долго

   Лидия Ивановна Головкина  родилась в 1930 году в Первомайском районе в крестьянской семье. В 1966-м семья перебралась в Данилов. Расторопная, эмоциональная, впитавшая в себя крестьянскую культуру, Лидия пришла работать в Дом культуры.  Позднее, когда потребовалась работа на дому, перешла на Даниловский промкомбинат, плела плеточку для шляп, а потом еще несколько лет трудилась завхозом в школе №9. Организовала и 4 года возглавляла  ансамбль «Залинейные девчата», объединив вокруг себя не самых молодых любительниц народных песен, частушек, прибауток, многие их которых собирались там же, за линией, сочинялись самими женщинами, в том числе и Лидией Ивановной. Лет 5 – 6 она возглавляла квартальный комитет и воевала за чистоту и благоустройство  залинейной сторонки, в частности, улицы Железнодорожной.  Вырастила шестерых детей.

    С Лидией Ивановной Головкиной можно разговаривать часами, и не наскучит. Течет её рассказ, что ручеек. И столько в нем желанной чистоты, прохлады, столько божественных запахов лугов, такие ясные дни и красные зори, столько искрящихся звезд, что уже через пять минут забываешь, где ты, зачем, и помнишь лишь то, о чем рассказывает она, как будто ты не её детство, молодость, а свое проживаешь.   И в то же время понимаешь: каждое твое слово будет лишним, не надо твоих слов, когда есть она. И я блаженно умолкаю, оставляя за собой право лишь изредка встревать пером в этот рассказ-ручеек, чтобы до конца поняли ее и стар, и млад.

О жизни счастливой в родной стороне

   - Я родилась-то  в  Первомайском районе в  деревне  Коровино Высоковского сельсовета, а сейчас он уже Семеновский,  на берегу реки.

Деревенька моя, ты мне снишься ночами,

Где детство и юность прошли в нищете.

Деревенька моя, мы все мечтали

О жизни счастливой в родной стороне.

   А не получилось счастливыми-то  быть. Мне 11 лет было, когда война началась.  Помню, как провожали у нас в армию мужиков. В крайнем доме тополя стояли – большие! Был ясный день, солнечный, но такой ветер! Такой шум! Единственный раз так тополя шумели. И слышала я колокольный звон. А церковь у нас за три километра была, Благовещения. И вот - бум-м-м-м! Такой звон долгий, тревожный. Я и сейчас его помню. И вот ветер страшный, колокольный звон, бабы ревут. Сели мужики на подводы и уехали.  А вернулись единицы. Я уж потом поняла, что природа прощалась с ними.

   Трудиться начали мы рано. В деревне праздной жизни не было, все трудились, иначе с голоду пропадешь, нас ведь у родителей четверо было. А мы пойдем на речку, - там раков под камнями поймаем. Пойдем в лес, - там грибы. Сыроежки сырыми ели. Мы с Нюркой, с подружкой  – ночи в октябре светлые были! И луна - сейчас такой и нет, я не видела,  – мякину на ветру веяли. Горсточку навеем, нам потом дома кашки сварят. Колоски собирали только на дальних полях. Близко нельзя. Пусть сгниют, издохни, но не тронь.

   Однажды работали на быках. Быков прислали из Смоленской области в 1942 году, морды - со стол шириной. Едем мы по берегу, май был, и рядом, через реку,  на поле клеверок молодой, как бархатное покрывало. Наши быки сорвались, и – в реку, переплыли ее – да  в этот клеверок. Мы – в слезы, боимся, что клевер потравят,  а ничего сделать не можем. Едет на лошадке председатель наш, Иван Акимыч, говорит: «Девчонки, вы чего?»  А нам слова сквозь слезы не вымолвить, только руками показываем. Он на лошади - да в реку, привел нам беглецов. А то в жару в  кусты окаянные заберутся. Мальчишки нам помогали, выпрягут их, выведут, можно дальше работать.  

   Нас, кто работал, в колхозе уважали. В октябрьскую праздник справляли. Женщины напекут пирогов, наварят щей, сальников (каша такая, телячьи кишки в нее клали, вкусно). Напоят накормят, чаем напоят. И с собой дадут, кто работал. А у нас все работали. Кроме одной женщины, тетки Раи, у неё  муж на фронт ушел, а она шестого родила, вот и не ходила на работу.

    Училась я в четвертом классе еще ничего, а в пятый класс уже не с сентября, а с октября пошла. Сентябрь у нас был рабочим временем. Ой, сколько работы-то было! И в мае нас с учебы  снимали. Сенокосить летом на пустошь, в Строгино ездили. Там взрослые косили лужайки. До войны сенокос-то хороший был. Не уедем, пока последнюю сенину не уберем. Женщины в груды сено собирали, а мы подгребали. Начинают сено в сараи возить, а нас - наверх, уминать. До войны везде сараи были. И пока последнюю груду не уберем, с работы – ни ногой. Так в 11 и в 12 часов домой приходили. Чтобы палочка каждый день была, и чтобы 200 палочек в год вышло!  Работали раньше не так, как сейчас. Вставали – не здоровались, ложились – не прощались. Коммуняки нас работать научили.

  До 18 лет мы там жили. Весной мороженую картошку собирали. Пойдем на поле, пока земля еще мерзлая, и картошинки из нее, как яички выбираешь. Принесем домой, мамка промоет, начистит.  Ой, какие вкусные лепешки и блины пекла!

Веники-веники, голики-комелики!

    А зимой мы собирали беседы у бабы Дуни. Она скажет: «Всем по полену дров принести!» Или по два, а то по пять картошин.  Как –то ребята из соседней деревни взяли, да у Коровиных колодец на дрова и разобрали: «Баба Дуня, мы принесли дрова!» «Кладите под крыльцо».  А наутро шум –гам.  Валя Коровина кричит: «Колодец разобрали!» Пришли в очередной раз на гулянку, а ребята поют:

Девятого повесточка,

Десятого – на суд.

За коровинский колодец

По три годика дадут.

   Ничего не было конечно. Баба Дуня заставила вытаскать все дрова, собрать колодец, как был.

   Женщины на беседы приходили, песни нам пели, кадрили плясали.  И пляску нам играли:

Веники- веники,

Голики – комелики.

На печи валялися,

С печи обрывалися.

   В «Золотце» играли, в «Оглядыши», в «Овёс». Наиграемся и домой пойдем.

    Хорошо жилось. Вот сколько  помню детство и юность, - дожди были, но не помню, чтобы солнышка не было, все время ясная погода. А как дождичек пройдет – воздух-то какой, аромат, дышишь – не надышишься. А мы – босиком по лужам! Это еще до воны было. Не знаю, чего папа оттуда уехал. Дядька Ваня, мамин брат взбалмошный позвал. Зойка и Павел с отцом сразу уехали, а я и Ленька с мамкой остались. Потом и нас забрали.

   В войну у меня мамка пошла в город вещи какие-то продать, чтобы одежонку нам купить, а ее арестовали да на 5 лет в тюрьму и сунули. Вещь новую нашли – этого было достаточно. Знакомая донесла. За что Даниловский суд судил? Вон сейчас всероссийская спекуляция. Да хоть бы качественные вещи продавали! Один срам.

На ком держалась Русь – тех убили. Кто остался в живых – предателей нарожали

   Знаете, какую ошибку государство сделало? Укрупнило колхозы. Как  укрупнили – все наперекосяк и пошло. А ведь раньше даже соревновались. У них убрано, а у нас-то нет, давай шевелиться. В наш колхоз две деревни входили. И все в них было ладно, все делалось.  Раньше что ни работа – то праздник: посевная – праздник, навозница – праздник, сенокос – праздник, уборка урожая – праздник.  Что такое навозница? Так вывоз навоза из дворов на поля. Навозница - праздник был в колхозе. Домов в деревне по 10 – 12 было. Мужики в белых рубашках выходили. Парным навозом пахнет. Женщины из стойл навоз выкидывают. У мужиков штаны до колен засучены, грузят и в поле везут. Сегодня из одного дома выкидают, завтра – из другого. А вечером приходят домой – в печку мыться.  

    Вот чему памятник поставить надо, так это русской печке. Ведь как жили? Утром мамка встанет, все приготовит, затапливает печку. Пока печка топится, она блины печет. Печка истопилась, блины перепекла, угли замела, ставит пироги. Две смены пирогов пекла, противни большие такие. Ставит похлебку, щи, кашу и корове зелень варить. И все – женщина свободна, делай что хочешь. А сейчас стой-стой у плиты, гляди, чтобы чего не убежало, не сгорело. Не успело свариться – остыло. А какое все вкусное из русской печки. Идешь дорогой – ага, в этой деревне щи мясные, а тут хлебы пекут, а там пироги. За версту слыхать было.

   Не надо было деревню нарушать. Сперва колхозы укрупнили, потом деревни неперспективными объявили. И пошло-поехало.

   И сейчас ошибки делают: на 2000 коров фермы строят, голландский скот завозят. Да ярославская порода лучше всех была, наших коров всегда покупали. А теперь своих растить не охота, голландских завозят. Ничего не охота теперь людям, только головой трясти, руками махать да ногами дрыгать. Чтобы две тысячи  голов накормить - это же степь надо,  а где у нас степь? Хотя, теперь может уже и степь, буераки-раки-раки.

   Деревня наша  такая чистая была, убранная. Мужики по воскресеньям собирались, в городки играли, а мы на качелях качались. А какие праздники были! Никола зимняя, Рождество. Масленица. Мамка пиво хорошо варила. Ставила две большие корчаги в печку. Вечером вынет, поставит на желобок с наклоном на стол, и сусло сливается в бидон. А я тут как тут с кружкой. Любила сусло. Хлебный квас-то был, и хлебное пиво. Мужики по праздникам у нас собирались. Четвертная с вином под столом стояла и ведро пива. Ешь, пей, сколько хочешь. Мамка любила угощать. Наготовит всего, пирогов напечет. Пьяных не было. Курили козью ножку. Не так, чтобы дым коромыслом, а все же курили. Не дрались. Кулаками махать – не землю пахать, кое-чем трясти – не хозяйство вести, ума много не надо, старшие осуждали. Попробуй пикни, - тебя за шкварник и выбросят, никому скандалить не давали.

   Я любила слушать, как поют. Голоса какие были! Не то, что сейчас: рот разинут, головой трясут, руками машут, ногами машут, - помогают себе петь. А тогда не помогали ничем, только голоса. А как плясали, как танцевали. Как дробь выбивали. Частушки какие пели. Неграмотные, неученые, читать, писать умели – и слава Богу, а жили достойно. Не как сейчас. Раньше мы богаты были вшами, блохами, клопами, тараканами. Целая симфония была на печи. Ничего, почешешься и стряхнешь всех. А сейчас чиновников - как вшей на гашнике. И не стряхнешь. А кто у власти-то? Бандиты и воры, лодыри и тунеядцы. Вот и поколенье пошло такое. Мы войну выиграли. А теперь, случись бы, ни за что не выиграть,  все предатели, все нахапали и за границу уезжают.

    Вот у нас был председатель Николай Николаевич. Попробуй какой огрех сделать на пашне – будешь переделывать. Не дай Бог по сенокосному лугу проехать. Теперь таких людей нет. На ком держалась Русь – тех убили. Кто остался в живых – предателей нарожали.

Терпение Господне кончилось…

Ой, люди добрые, до чего же мы дожили?

Всю Россию-матушку на ваучеры разложили.

Для чего? Для того, чтобы продать подороже ее.

   Мудрые люди знали, что так будет.  Во время войны, когда я у тетушки-то жила, мы с ней часто ходили к одним старичкам, Сычевым. Тетушка у меня ни с кем дружбы не водила, никуда не ходила, кроме Сычевых. У них вечерами чай пили. И они всё про будущую жизнь говорили. Не провидец, не предсказатель, просто старый человек, Василий Иванович, счетовод, говорил, я запомнила: «Еды будет много да есть нечего. Из трубочек люди есть будут».  Я не верила, а вот и дожила до этого времени.  Да мы-то ладно, мы жизнь прожили, а вот молодому-то поколению каково будет!  Смотрю передачу «Контрольная закупка». А есть-то нечего стало…

   Меня тетушка Прасковья многому научила. Она вставала до солнышка. Мне нравился ее уклад жизни. У нее все тихо, спокойно, во всем порядочек. Встает утром, - целый час молится, вечером молится. Утром будит меня рано-рано: «Лидка, вставай, пойдем в лес». Я встаю, возражать бесполезно. Идем в лес. Босиком. Иней, ноги замерзли, но идешь. Сколько грибов было! Да хорошие, не гнилые. А уж как рыжиков! Быстро корзину наломаем и домой. Чего-нибудь пожевал и - на работу.  И с Нюркой мы в лес ходили. Брусники в болотце набирали, гонобобель рос, черника. Природа нас кормила. Природа была за нас. А теперь природы нет. Весь лес продали, настроили домов. Погодите! Жизнь такая придет, что на 100 километров один человек будет. Я-то не доживу, а вы доживете: все многоэтажки будут свободны, все в поле чистое жить уйдут. В деревню все уйдут. Уже начинают уходить, только неправильное пока движение. В монастыри, на хутора…

   Терпение Господне кончилось. Наводнения, землетрясения – это ведь неспроста. Путин сказал: «На 40 лет хватит газу!» Хоть бы не говорил! А через 40-то лет сейчас рожденные, они ведь будут жить. А нефть и газ – все выкачали из земли, там пустое все. И люди побегут в деревню. Еще раньше побегут, хотя они и не умеют теперь жить в деревне. Мы-то жили, не знали, что такое замок. Калитку закрыл, цепочку надел, палочку приставил – все, нас дома нет. И во всей округе не слыхать было ни о каком воровстве. А сейчас что? Пенсионер – двери на замке держи. И ко мне молодые интересные захаживали, смотрели, чего бы стащить.

     «Всего будет много, а жизнь будет не интересная», - говаривал дедушка Василий.  Как в воду глядел! Раньше ничего не было, а жить было интересно. Все были равные. В каждом человеке человека видели. Нищий придет – подадим, ночевать попросятся – пустим. А сейчас попробуй пусти. Тут тебя и похоронят! А все из-за чего? Не из-за того, что нет, а из-за сыта брюха! Мало, мало, мало всем! Хапай! Хапай! Выпучили зенки и хапают!

    Беседы теперь тусовками называют, девушек – телками.  Телевизор нельзя смотреть. Что ни передача, то убийство. Ну что это такое! Неужели вся жизнь из этого состоит?! Вот еще канал "Культура" ничего, да по второй программе кое-чего посмотреть можно.

А отчего человек плох? Оттого, что забывает, что над ним - Бог

   Никита Михалков, в журнале прочитала, сказал: «Без веры человек превращается в зверя». Веру убили. Поначалу-то может и верили, а сейчас никто ни во что не верит.  Купила я недавно в церкви книжку нашего патриарха Кирилла, я его уважаю, много там чего пишется.  Духовные книжки всегда со мной. Вот «Дорожная сума бывалого монаха», это записки из дневников архимандрита Павла (Груздева). Откроешь, прочитаешь, и легче на душе.

Не смущайся в тяжелые годы,

пусть на бремя не ропщут уста:

часто в жизни бывают невзгоды,

но надейся на милость Христа.

    Вот говорят, красота спасет мир. А какая красота? Рожа мазаная, да всякие финтифлюшки-кренделюшки? Нет, красота души. А ее-то, духовности-то и нету. Бездуховные люди. Душа-то есть, но она на замок заперта у каждого, почти у каждого. Деньги дашь – к тебе со всем вниманием везде отнесутся. А я этого не понимаю.  Я не понимаю, почему на операцию ребенку надо деньги искать? Да какое право имеет врач не сделать эту операцию! Только деньги, деньги, деньги везде! А отчего человек плох?  Оттого, что забывает, что над ним - Бог.

    Как-то вышла я за город в поле (это уж давненько было, я еще за линией жила, «Залинейных девчат» собирала в девятой школе), иду, сочиняю частушки, и вдруг смотрю – комета летит. Круглая такая, крутится. Я смотрю на нее и думаю: «Вот бы мне туда». И вдруг она ко мне подлетает. Я испугалась, говорю себе: «Господи, да я же не выживу, разрыв сердца у меня получится». Комета от меня – фьють! И улетела. Не испугаться бы - может чего и было бы. Пришла в школу,  говорю девчонкам: «Чуть от вас не улетела». А они смеются, не верят.

   Но все переменится, только ждать долго. И терпеть. Бог терпел и нам велел.



14.07.2013
Дом вести - не лапти плести
14.07.2013
От тюрьмы не зарекайся

Опрос

Какие объекты в Данилове вы хотели бы благоустроить в первую очередь?
Сквер на Советской
Голосов: 3 (18%)
Советскую площадь
Голосов: 2 (12%)
Привокзальную площадь
Голосов: 10 (59%)
Преображенский пруд
Голосов: 2 (12%)

Вы не можете оставить свой голос, т.к. период голосования истек

Считаете ли вы себя честным человеком?
 Да. Не вру, не вступаю в сделки с совестью
 Не знаю. Иногда приходится обманывать
 Не знаю. Иногда поступаю нечестно, но потом раскаиваюсь
 Нет, я не честный человек, о чем жалею
 Я нечестный человек, и не расстраиваюсь

Календарь

Май
ПнВтСрЧтПтСбВс
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    
       

Весь архив

Архив новостей

Наш топ

© 2007-2010 Общественно-политическая газета “Мой Данилов”, Ярославская область

  Создание сайта - 35info.ru